главная

назад

вперёд
   

Картофель — семенами

Если есть на свете продукт, питаясь которым (одним-единственным!) человек может выжить длительное время, то это картофель. Так утверждают специалисты.

Однако картофель разный. Одни любят с белой мякотью. Другие — желтомясый. На родине картофеля, чилийском острове Чилоэ, едят только желтомясый. Он кажется им вдесятеро вкуснее. Не только чилоанцам. Вся Южная Америка сажает и ест клубни с желтым мясом.

В Европе такого единодушия нет. В начале прошлого века лондонцы так увлеклись жёлтой мякотью, что предпочитали ее белой даже в том случае, если вкус был посредственный и клубни плохо разваривались. Во Франции долгое время примеру лондонцев следовали парижане, выделяясь среди остального населения страны.

Сейчас соотношение таково. ГДР и ФРГ — за желтомясый, остальная Европа — за белый. В нашей стране любителей жёлтой окраски пока немного. А жаль. Чем больше желтизны, тем больше каротина. А витамины всем нужны.

Впрочем, не одним каротином славен картофель. Есть там и витамин С. И хоть доля его невелика, но едим мы картошку каждый день. Однако тут нужно сделать одну оговорку. Когда выращивают картофель в таежных местностях, то часто в почву вносят известь. Прием старый, испытанный. Повышается урожай, немного больше становится крахмала и белка, но меньше витамина С.

Можно, конечно, и ничего не вносить, и картошка всё равно будет расти. Но тогда она останется самым заурядным созданием. Картофель же — растение выдающееся. Наш славный соотечественник академик Д. Прянишников любил говорить студентам, что с одного клочка земли картофель дает втрое больше еды, чем зерновые культуры. Он был так заворожен этим растением, что каждый год курс лекций начинал с картофеля. И в учебнике тоже поставил на первое место.

Прянишников по специальности был агрохимиком. И конечно же, его в первую очередь интересовало, как питается картофель, что ему надо и чего не хватает. Оказалось, что из почвы это растение берет вчетверо больше калия, чем зерновые. Значит, и вносить калия нужно тоже много. На песке, где любят сажать картошку, калия почти нет. И норму удобрения там приходится еще увеличивать.

Во времена моего детства все казалось очень просто. В первом классе нам давали задание: принести в школу два ведра обычной печной золы (топили тогда дровами). Золу увозили на картофельные поля. Картофель рос такой вкусный, что даже шел на экспорт. А в 1936 году наша страна получила от зарубежных покупателей благодарность за качество. Ни шотландский, ни английский, ни датский, ни голландский с нашим сравниться не могли.

В чем польза золы? В том, что в ней много поташа. Поташ — углекислый калий. Но зола — продукт кустарный. А поля ширились. Золы не напасешься. Нашли замену. Хлористый калий. Калия в новом удобрении было больше половины.

Однако новый химикат принес не одни выгоды. В клубнях стало меньше крахмала. Хуже вкус. А самое досадное, что хлор задерживал образование белка (его и так в клубнях мало!). Избавиться от хлора несложно. Нужно только заменить одно удобрение другим. Хлористый калий сернистокислым.

Ярые почитатели картофеля восхваляют даже ботву. В старые годы ботва оставалась осенью на поле. Ее не знали, куда девать. Она только мешала. Но тут прошел слух, что крестьянин Рильского уезда Курской губернии кормит ею овец. Картофелеводы ринулись толпами в Курск за опытом и узнали следующее. Ботва не только заполняет бараньи желудки. Она увеличивает настриг шерсти. И немало. В два раза! Только это еще не все. Летом, когда никакой ботвы уже нет, когда о ней и думать забыли, шерсть на баранах все так же буйно растет. И ко времени второй стрижки, к концу лета, ее набирается больше, чем без помощи ботвы.

С этих пор редкий крестьянин в курских краях не держал овец. Если же таковые и находились, то они с выгодой сдавали картофельные «вершки» своим соседям. Была разработана даже церемония передачи ботвы. Ее хозяин передавал как бы во временное пользование. Сосед бросал в кормушку полученную массу. Овцы объедали нежные листочки и молодые побеги, а грубые стебли с благодарностью возвращались хозяину картофельной плантации. Тот сушил отходы и использовал вместо дров.

Наверное, никогда еще в истории картофелеводства не обращались с ботвой так бережно, так внимательно, так аккуратно. По осени свежую ботву складывали в валки, как скошенное сено. И как сено сметывали в маленькие копны. Следили строго, чтобы, не ровен час, не отломился где лишний листочек — овечья пища.

Обнаружив явную выгоду от кормления овец, некоторые хозяева сообразили, что можно давать картофельную ботву и молочным коровам. В бескормицу 1893 года был проведен первый опыт. Чем он кончился, рассказал один из свидетелей происшедшего — Н. Ро-мер.

Он вошел в коровник и почувствовал неприятный запах. Запах шел от коров. Животные понуро топтались в стойлах. Изо рта у них длинными нитями тянулась темно-бурая слюна. Кишечник не выдержал ботвы, и открылся понос. Молоко же приобрело необычный вкус, точно в него перцу насыпали. Пытались прокипятить, но оно тут же свертывалось, как простокваша. Пришлось спешно поить буренок отваром дубовой коры. А в качестве подстилки вместо соломы насыпали дубовых листьев. Только тем и спасли.

Первое серьезное испытание картофелеводам принес грибок фитофтора. Произошло это в середине прошлого столетия. Грибок быстро прошел по всей Европе и погубил большую часть плантаций. История нашествия хорошо известна, и нет нужды ее повторять. Люди разорялись, умирали, бежали в другие страны.

В общей панике прошло почти незамеченным одно весьма примечательное событие. Среди огромной массы опустошенных плантаций нашлись и такие, что пострадали меньше. Или грибок их обошел стороной. Нашлось несколько сортов, которые выстояли. Самым устойчивым среди них оказался Синий Скерри.

В то время Великобритания торговала с Россией. Из России в числе других товаров шел лен и бочки с льняным семенем. В одной бочке обнаружили несколько клубней картофеля. Они были необычного синего цвета. Говорили, что их всунули в бочку на счастье покупателям, за то, что те закупили особенно большую партию товара. Так ли было дело, проверить трудно, однако сами клубни в экспортной бочке — факт.

Англичане посадили синие клубни. Сорт оказался настолько вкусным, что его начали разводить все боль-

ше и больше. Клубни не достигали большой величины, зато никогда не загнивали. Когда же и фитофтора его не истребила, радости не было границ. Синий Скерри долго славился на Британских островах.

Между тем мысль о создании сортов, которые могут выстоять в борьбе с фитофторой, не оставляла селекционеров. В конце концов в Южной Америке обнаружили новый вид картофеля, который решил спор гриба с человеком в пользу человека. Четыре столетия люди сажали и ели один вид — картофель клубненосный (некоторые считают, что два!), теперь добавился еще один — Солянум Демиссум.

В 1931 году в Институте картофельного хозяйства под Москвой Демиссум скрестили с хорошим сортом Император и с сортом Гранат. Получили картофель настолько устойчивый к болезни, что назвали его Фитофтороустойчивый.

Замечу, что этот уникум тоже с синими клубнями. Случайное совпадение? Трудно сказать. Во всяком случае, в России и раньше было несколько синеклуб-невых сортов, и все они отличались завидным здоровьем. Самым любимым у москвичей в начале века был картофель Русская Чугунка. Он ничем не болел. Давал большой урожай. И хорошо хранился. Мякоть была ярко-желтая, отличного вкуса. Из синих сажали тогда еще Синего Великана, Синюху и Мышку. Жаль, что теперь они редко встречаются. Белый картофель вытеснил всех. И синих и красных.

Не успело человечество оправиться от фитофторы, как на горизонте обозначилась новая опасность — колорадский жук. Существо внешне даже симпатичное. Как крупная божья коровка. Оранжевая в черную полоску. Личинка красная в черный горошек. За лето сменяются три поколения. Кусты объедают начисто.

Летит далеко. Десятки, сотни километров. Еще в 1955 году известный советский ученый-селекционер профессор А. Лорх предупреждал: жука в нашей стране пока нет, но в соседние он уже проник. Будьте бдительны. О том же писал семью годами раньше профессор В. Бертон. На его родине, в Англии, жука тогда еще тоже не было.

Сейчас жук есть и у нас и у них. Границы его не остановили. Борьба трудна и длительна. Какие только меры не придумывали. Ничто не помогало.

В Молдавии сделали попытку привлечь фазанов. До сих пор разведение фазанов в республике шло с трудом. Затраты большие, а польза невелика. Колорадский жук оказался любимой пищей фазанов. Специалисты мечтают развести птиц тысячами и выпустить их на зараженные плантации. Но фазан — птица теплолюбивая. В Молдавии ей хорошо. А под Москвой?

Для более холодных местностей можно найти другой выход. Устойчивые сорта. И тут мы снова встречаемся с Демиссумом. Жука он не привлекает. Есть и другой вид, который жук не трогает — картофель Ча-ко. Чем вызвана их несъедобность для жука, пока неясно. Чако содержит много соланина. Может быть, все дело в нем? Если так, то Чако можно скрещивать с культурным картофелем. И это уже делается. А соланина бояться не следует: большая часть его содержится в листьях, которые ест жук.

Красивы цветки картофеля. Но не у всех сортов они выполняют свою основную миссию — давать полноценные семена.

Как ни опасен колорадский жук, а еще несноснее болезнь вырождения. Вдруг ни с того, ни с сего начинают мельчать клубни. Кусты с каждым годом становятся все ниже ростом. Урожай падает, а то и полностью гибнет.

Бывает, что внешне ничего не заметно. Или начнут свертываться листья в трубочку, сделаются твердыми, как из кожи. И будут ломаться, точно их вынули из гербария. Бывает и по-другому. Лист неожиданно покроется желтыми пятнами. Станет рябым, словно его обожгли, брызнули серной кислотой. Или кожица на листьях вспухнет, точно ошпаренная кипятком, и сморщится. Все это — работа вирусов. Их несколько: X, Y,

S; M, К... Знатоки утверждают, что почти нет сортов картофеля, которые были бы устойчивы к ним.

Взять хотя бы вирус S. В Северной Осетии возделывали сорт Волжанин. Анализ показал: почти на сто процентов заражен вирусом. Но вредитель себя не проявлял. И урожай оставался таким высоким, как был. Все эти годы в Осетии стояла сухая и жаркая погода. Вирус был почти не виден. Но вот кончился испепеляющий зной. Полили дожди, температура резко упала. Вредитель тотчас начал действовать.

Зато в 1965 году ситуация сложилась совершенно противоположная. Июнь стоял дождливый и прохладный. За месяц выпало столько осадков, сколько в иных местностях выпадает за год. Ботва вытянулась в рост человека. Биологи установили, что картофель повально заражен. Однако урожай зрел по всем правилам. Вреда в этом году вирус не причинил. Он таился и выжидал удобной погоды. Слишком сильная жара и изобилие влаги для него одинаково вредны.

В Казахстане тоже встречался вирус S. Есть еще и К. Но самым вредоносным считается X (в иных местностях самый безобидный). Казахстанские ученые перевели посадки семенного картофеля в горы, чтобы удалить их от зараженных вирусами полей.

На всякий случай проверили горные травы. Почти все они оказались незараженными. Нашлось, однако, два растения: вероника колосистая и пион необычайный, в которых таилась масса вирусов!

Значит, и здесь, высоко в горах, есть постоянная угроза заражения картофеля? Вывод напрашивается сам собой. Уничтожить пристанища вирусов. Но если так, походя, избавляться от мешающих нам видов, как это отразится не генофонде? Не станет ли он сокращаться еще быстрее, чем это происходит сейчас? Тем более что два упомянутых вида еще и декоративны, и пион к тому же важное лекарственное растение. Пион в Сибири — один из самых ярких, запоминающихся видов растений, и легионы его, и прежде не очень многочисленные, ныне ох как поредели.

Профессор А. Лорх любил по этому поводу рассказывать один случай из своей практики.

В 1958 году в Институт картофелеводства в Москву приехал профессор Аппель из Франкфурта-на-Оде-ре. Европа в те годы уже стонала от нашествия вирусов, и гость хотел сравнить свои посадки с подмосковными. Он вышел в поле и вскоре обнаружил несколько растений с признаками вырождения. Но как был удивлен приезжий, когда ему сообщили, что урожай на полях не снижается и все обстоит нормально.

Здоровье плантаций объяснялось несколькими причинами. Обычно принято считать, что лучший картофель родится на песчаной почве. Покупатель на рынке часто спрашивает: с песка картошка или не с песка? Если с песка, то берет. Если нет — идет дальше.

Когда Лорх внимательно изучил песчаную почву, он увидел, что она совсем не идеал для картофеля. В ней недостает очень многого. В первую очередь калия, о чем еще Прянишников писал. Влаги то много, го мало. Даже супесь не очень годится. Суглинок — лучшая почва под картофель! Лорх и сажал картофель на суглинке. Там всегда влаги довольно, и клубни растут равномерно день за днем.

Минеральных удобрений Лорх не применял, только навоз. В нем все микроэлементы. И печную золу. При таком жизнеобеспечении двадцать лет сажали картошку по картошке. Никаких ЧП не наблюдалось. Вирусы были под контролем. Здоровый, сильный картофель сам себя защищал.

Не то было в Западной Европе. Золы там не вносили более ста лет. Фосфор и калий вносили, но без микроэлементов. В результате в шестидесятые годы нельзя было найти участка, где бы картофель не вырождался по милости вирусов.

С тех пор прошла четверть столетия. Поля расширились. На миллионы гектаров теперь и у нас древесной золы не напасешься. И суглинистых почв свободных вроде бы не осталось. Где же выход?

Слово другому специалисту (и тоже автору сортов!) — профессору-ленинградцу И. Веселовскому. «Картофель — семенами!» — предложил          Веселов-

ский. Вирусы — бич картофеля, когда его размножают клубнями, вегетативно.

Сразу же вопрос: почему до сих пор так не поступали? Семенами — гораздо удобнее. Чем громоздить в хранилищах тысячи тонн семенных клубней, не проще ли высевать щепотку семян. В одном грамме — две тысячи штук!

Есть и опыт. Еще при жизни Пушкина Вольное Экономическое Общество сеяло семенами. От этих опытов появлялось множество отличных местных сортов. До сих пор где-нибудь под Иркутском можно найти потомков! Продукция необычайно вкусная. Веком позже, в 1933 году, Наркомат земледелия выпустил специальное постановление о массовых посевах картофеля семенами.

Профессор В. Эдельштейн обдумал этот вопрос с технической стороны. Легкие, как мак, семена сеять несподручно. Он делал из них драже. Сеял. И в первый год получал мелкие клубни (как «севок» у лука!), во второй — нормальные.

А были сорта, которые из одного семечка в первый год давали килограмм клубней. Эдельштейн вначале не ожидал такой отдачи. Он посеял семечко в цветочный горшок. Народилось столько клубней, что они заполонили всю посудину. Они не поместились в горшке и громоздились сверху целой горой. Экспериментатор был так доволен, что послал фотографию в научный журнал, где ее тотчас же напечатали.

В чем же дело? Почему в наши дни этот способ не применяют? Причин несколько. Во-первых, не все сорта дают ягоды. Очень хороши сорта Кобблер и Эпикур. Цвести цветут, но ягоды не завязываются. Во-вторых, потомство семенных растений оказывается разнокалиберным. Идет расщепление признаков.

Что касается первого препятствия, то профессор Веселовский решил задачу просто и изящно. Он внимательно рассмотрел цветки и увидел, что у Эпикура, который не давал ягод, нормальный пестик, но негодная пыльца. У Кобблера — наоборот. Ученый опылил Эпикур пыльцой Кобблера и получил ягоды!

Избавиться от расщепления признаков профессору удалось другим приемом. Он еще и еще раз скрещивал с Эпикуром новорожденный сорт. Постепенно накапливались признаки Эпикура. А как же иначе? Ведь у диких картофелей все потомство бывает похоже на родителей.

Есть, конечно, самый современный метод избавления от вирусов — культура тканей. Берется росток от клубня. Срезается самая верхушечка. Самая малость. Как гречневое зернышко. Из нее выращивают новый куст. Хлопот не оберешься. И каждый год надо начинать все сначала. Вирусы вокруг. Они не ждут!

Поэтому, наверное, лучше поступать так, как советовали академик В. Эдельштейн, профессор А. Лорх и Веселовский. И не забывать, что ягоды картофеля — будущее этой культуры.

Что же касается сортов, то из огромной массы все же можно выудить единицы, не очень поддающиеся вирусам. И в первую очередь Катадин. Обычно больше десяти лет сорта не живут, а ему пятьдесят. Это очень большой срок. Уже сам факт длинной жизни Катадина — показатель его сопротивляемости болезням.

Может быть, я не стал бы упоминать о Катадине, если бы он не был замешан в появлении на свет другого уникума. Другого сорта, прославившегося в наши дни.

Произошло это событие в первые послевоенные годы в Москве. Селекционер С. Демин из Института картофельного хозяйства колдовал над новыми гибридами. В числе других он получил сеянец под номером 15555. В числе нескольких родителей сеянца был и Катадин.

Мало ли подобных сеянцев? У селекционеров их целый каталог. Все — под номерами. Безымянные. О сеянце 15555 вскоре заговорили. Он появился на огородах. Клубни выглядят очень заманчиво. Они плоские и круглые, как морской голыш. Чистить очень удобно. Цветом как чугунная отливка с серо-фиолетовым оттенком. На чугунном фоне ярко блещут фиолетовые глазки. Иногда они становятся пронзительно синими. Поэтому сорт в народе нарекли Синеглазка.

У Синеглазки — масса хороших качеств. Нож врезается в клубень, как в кусок сыра, плавно и мягко. Кожица тонюсенькая, а хранится отлично. Больную картофелину мне видеть не приходилось. Но самое главное достоинство в том, что варится моментально. В два раза быстрее других сортов.

Синеглазка, таким образом, сберегает человеку самое дорогое, что есть у него,— время. Часы его жизни. Недаром журнал «Приусадебное хозяйство» поместил хвалебную статью в честь Синеглазки. По просьбе читателей. Ни об одном другом сорте читатели написать не просили!

Между тем новых сортов с селекционного конвейера сходит немало. В центре Сибири недавно выпущены два отличных сорта — Полет и Хакасский. Оба — с ярко-красными клубнями, очень красивы. Такой цвет сейчас у картофелей — редкость. Но не окраска, конечно, решает. Хакасский дает урожай, вдвое больший против средней нормы по стране. Полет — втрое, 450 центнеров с гектара. А в Белоруссии появился Зубренок, который дает 676 центнеров!

Новые сорта не только урожайны. Они еще и болезням противостоят лучше старых. Во многом помогает тут использование при скрещивании диких видов. Тот самый дикий вид Демиссум, который дал сорт Фито-фтороустойчивый, в наши дни используют очень широко. С его участием создан сорт Верба на Украине, Зауральский в Кургане, Вятка — Кировской области. В Академии наук СССР в Москве выпустили в свет сорт Весна, где участвуют два диких вида и другой сорт-Белая ночь, который в родстве с тремя дикарями.

Хороши для кухни новые сорта, вкус отменный, но вот беда — для промышленной переработки они еще не совсем подходят. Когда попытались приготовить чипсы (хрустящий картофель), то ни один из сортов не получил высшего балла. Нужно, чтобы клубни были идеально круглыми, чтобы мякоть не темнела, чтобы не повреждались при комбайновой уборке и еще многое другое... Проблем еще впереди много.


главная

назад

вперёд